- Российские оккупационные власти принуждают украинских детей к обучению в школах, где подавляют их украинскую идентичность, насаждают антиукраинскую пропаганду, склоняют к участию в военизированных программах для детей и незаконно требуют от мальчиков вставать на военный учет.
- Российские блокировки и слежка в интернете, в том числе в школах, делают получение украинского образования онлайн сложным и опасным.
- Государства должны потребовать от России прекратить пропаганду и милитаризацию в школьном образовании и предоставить украинским детям возможность учиться по украинской учебной программе, а также оказывать Украине помощь в реинтеграции детей, прошедших через контролируемую Россией образовательную систему.
(Киев, 16 июля 2026 года) — Российские власти на оккупированных территориях Украины принуждают украинских детей к обучению в системе школьного образования, которая нарушает их право на образование и, очевидно организована так, чтобы уничтожать их украинскую национальную идентичность. Об этом рассказала сегодня Human Rights Watch.
Образовательная система полностью построена на российской программе и исключает обучение на украинском языке. Оккупационные власти выявляют факты обучения детей в украинских школах онлайн, ученики и их семьи сталкиваются с серьезными угрозами. От учеников требуют получения российских паспортов в качестве условия для получения аттестата, занимаются их индоктринированием при помощи антиукраинской пропаганды и военной подготовки, а также направляют мальчиков в военкоматы для постановки на учет и призыва на военную службу. По имеющимся оценкам, на оккупированных Россией территориях Украины остается около 1,6 миллиона детей, 600 000 из них — школьного возраста.
«Россия использует школы для того, чтобы обучать украинских детей лояльности Кремлю, оправдывать российское вторжение и готовить их воевать против собственного народа, — говорит Билл Ван Эсвелд, заместитель директора по правам ребенка в Human Rights Watch. — Государствам необходимо уделять этим нарушениям повышенное внимание при своих взаимодействиях с Россией, а Украина и ее партнеры должны оказывать более значительную помощь детям с оккупированных территорий в сфере образования и психического здоровья».
Российские власти и их пособники на оккупированных территориях Украины систематически занимаются насаждением российского законодательства, административных структур и институтов, заменяя ими украинскую правовую систему в нарушение норм международного права об оккупации. Они вынуждают украинцев, включая детей, получать российские паспорта, чтобы иметь возможность взаимодействия с оккупационными властями и, в конечном счете, сохранить свой дом. Это нарушает право детей на сохранение своей идентичности и национальной принадлежности, гарантируемое международным правом в сфере прав человека.
В октябре и ноябре 2025 года Human Rights Watch побеседовала с пятью детьми в возрасте от 11 до 17 лет, уехавших с оккупированных территорий; тремя молодыми людьми, посещавшими школы в оккупации; 26 учителями, обучающими находящихся на оккупированных территориях детей; образовательным омбудсменом Украины; тремя психологами; и восемью сотрудниками организаций гражданского общества, оказывающих помощь гражданам в эвакуации и реинтеграции, включая «Альменду», GenUkrainian, Save Ukraine, «Голоса детей» и «Украинскую сеть за права детей». Human Rights Watch также провела встречу с представителями инициативы Bring Kids Back.
Дети, родители и психологи рассказали о том, как вооруженные люди посещают жителей у них дома или проводят обыски, забирая компьютеры и телефоны в поисках украинских материалов для онлайн-обучения и угрожая отправкой детей в интернаты, если они не начнут посещать контролируемые российскими властями школы. В ходе инцидента, произошедшего в одной из таких школ в 2023 году, 12-летнего мальчика, в чьем телефоне нашли украинские материалы для онлайн-обучения, вызвали к директору — об этом рассказал его украинский учитель. Когда в кабинет вошли вооруженные российские солдаты, с мальчиком произошел «нервный срыв», потребовавший медицинского вмешательства, а оккупационные власти после этого стали регулярно проводить обыски у него дома.
Российское вмешательство в функционирование интернета также сделало получение украинского образования онлайн более сложным и опасным. С 2025 года власти блокируют мессенджеры (например, WhatsApp), замедляют доступ к YouTube и Telegram, а также требуют использовать российские приложения, которые, как опасаются родители, позволяют властям осуществлять слежку. По данным украинских официальных источников, около 12 000 школьников на оккупированных территориях прекратили обучение в украинских онлайн-школах в 2024/2025 и 2025/2026 учебных годах.
От учителей все больше требуют распространения официальных российских нарративов, а уклонение от этого грозит профессиональными рисками, как сообщали правозащитные органы и специальные докладчики ООН. В подконтрольных России школах от учеников требуют петь российский государственный гимн, строиться перед флагом, декламировать российские патриотические стихотворения, писать письма и рисовать рисунки для российских солдат, а также посещать уроки «Разговоры о важном», на которых распространяются официальные российские (анти-украинские) нарративы.
Как рассказали дети, учителя на уроках заявляли, что украинской государственности и идентичности не существует, что Украиной «правят нацисты», а российское вторжение оправданно. На уроках насаждается лояльность к российскому государству, поддержка руководства России и почитание военнослужащих, воюющих против Украины. Учебники истории содержат откровенные антиукраинские нарративы.
Сотрудники контролируемых Россией школ побуждали или принуждали учеников вступать в поддерживаемые государством молодежные организации, в деятельности которых идеологическая обработка сочетается с элементами военной подготовки, а также посещать военизированные лагеря. Детей обучают обращению с автоматическим оружием, дронами, противопехотными минами и гранатами. В некоторых случаях школы на оккупированных территориях выполняют функции пунктов входа в российскую военную систему, организуя постановку на военный учет и в конечном счете призыв на военную службу.
Human Rights Watch описывала насильственное взятие Россией под свой контроль системы образования во время оккупации ею территорий Харьковской области, которые были возвращены украинской армией в начале 2022/2023 учебного года.
Международно-правовые нормы в сфере прав человека гарантируют детям право на образование, которое воспитывает уважение к их языку, культуре и национальным ценностям, а статья 8 Конвенции о правах ребенка требует от государств уважать право ребенка на свою идентичность, включая гражданство, не допуская противозаконного вмешательства. Международный пакт о гражданских и политических правах запрещает пропаганду войны.
Международное гуманитарное право запрещает оккупирующей державе принуждать жителей оккупированной территории к службе в своих вооруженных силах и использовать в целях вербовки давление или пропаганду. Нарушения этих запретов представляют собой серьезные нарушения законов войны и могут являться военными преступлениями. Международное гуманитарное право также запрещает оккупирующей державе изменять законодательство, действующее на оккупированной территории, — именно так поступили российские власти в отношении регулирования системы образования. Оккупирующая армия обязана оказывать содействие школам, чтобы «их работа протекала успешно», с привлечением национальных и местных властей.
По словам психологов, у детей, которые в конце концов оказываются на территории, контролируемой Украиной, часто наблюдаются признаки тревожности и травмы. Один из психологов привел в пример мальчика, у которого во время жизни под оккупацией, которую он назвал «удушающей», начались судорожные приступы. Мальчик вместе со своей семьей уехал с оккупированных территорий после того, как оккупационные власти стали угрожать ему из-за того, что он спел в школе украинский гимн.
Власти Украины предоставляют детям, эвакуирующимся с оккупированных Россией территорий, «подъемные», медицинскую помощь, официальные документы, медицинские обследования и индивидуальные планы реабилитации. Однако оказание помощи в последующем зависит от местных властей, не располагающих достаточными бюджетами.
Организации гражданского общества и учителя призывали украинское министерство образования расширить оказание помощи в целях реинтеграции, включив в нее поддерживающее образование, обучение украинскому языку, психологическую помощь учащимся и учителям, а также обучение учителей методикам противостояния российской пропаганде и предотвращения травли детей, которые разговаривают по-русски или воспроизводят нарративы, усвоенные в школах под контролем российских властей. Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека призвал улучшить информирование находящихся на оккупированных территориях школьников о возможностях поступления в украинские вузы.
Государства и организации, поддерживающие Украину, должны увеличить финансовую помощь, направленную на укрепление образовательной системы страны и поддержку школьников и учителей, релоцированных с оккупированных территорий.
«Обращение России с украинскими детьми уже подвергается самому широкому осуждению, однако дети — как остающиеся на оккупированных территориях, так и те, кому удалось оттуда уехать, — срочно нуждаются в помощи, — говорит Ван Эсвелд. — Родители, учителя и организации гражданского общества стараются помогать таким детям жить полноценной жизнью вопреки перенесенным травмам и лишениям. Государства, поддерживающие Украину, должны увеличить помощь, чтобы это стало реальностью».
Борьба с украинским образованием и принуждение к обучению в российских школах
Российские власти ведут систематическую борьбу с украинским языком и украинским образованием на оккупированных территориях, а также используют слежку, угрозы и наказания для создания такой среды, в которой дети не имеют возможности без опасности для себя выражать свою украинскую идентичность или пользоваться доступом к украинскому школьному образованию.
Применение этих практик началось на оккупированных территориях Донецкой и Луганской областей в 2014 году и стало более интенсивным после начала полномасштабного вторжения России 24 февраля 2022 года, создав подавляющую атмосферу страха, которая сохраняется по сей день.
Школьники и учителя рассказали о преследованиях и наказаниях за разговоры на украинском, регулярных обысках по месту жительства, угрозах, оказании давления на родителей с целью принудить детей посещать подконтрольные России школы и ограничении онлайн-доступа к украинскому образованию. Оккупационные власти просматривают телефоны школьников, проводят обыски у них дома и наказывают тех, у кого находят украинские материалы. Несмотря на эти риски, некоторые из семей продолжают тайно находить доступ к украинскому образованию.
20-летняя студентка из Луганской области рассказала, что еще до 2022 года школьники не говорили по-украински «даже в коридорах или во дворе», так как это могло «создать проблемы» и стать поводом для репрессий со стороны школьного начальства. Преподавание на украинском языке было исключено из учебной программы ее школы, включая уроки языка и литературы, еще в 2019 году. В 2025 году Россия исключила обучение украинскому языку из учебных программ школ на оккупированных территориях.
Бывшая школьница из Херсонской области (17 лет) рассказала, что директор школы устроил ее перевод в другую школу в качестве наказания за то, что она говорила по-украински, и что некоторое время она провела в этой школе, где не было «ни учебников, ни учителей».
Еще один студент, посещавший подконтрольную России школу в Запорожской области в 2024–2025 учебном году, когда ему исполнилось 16 лет, рассказывал, что учителя доносили на учеников, которые «говорили проукраинские вещи на уроках», в органы внутренних дел, после чего к ним домой могла прийти полиция. По его словам, солдаты, охраняющие вход в школу, иногда «приходили посреди урока и проверяли у ученика телефон». Он также сообщил, что в течение первого года полномасштабного вторжения российские военнослужащие приходили к нему домой с обысками по два-три раза в месяц.
Когда ему было пятнадцать, рассказал он, российские солдаты разбудили его в четыре часа утра, направив «мощный фонарь мне в лицо», и избили его отца. Представители оккупационных властей оказывали на его родителей давление, чтобы заставить их отдать подростка и его семилетнюю тогда сестру в подконтрольную России школу. Их мать пыталась тянуть время, но, по ее словам, в августе 2024-го власти выдвинули ультиматум: либо дети идут в подконтрольную России школу в сентябре, либо ей придется искать их «в детском доме в Ростове-на-Дону или в Сибири». В конце концов она сдалась и записала детей в школу.
Тем не менее, с 2022 по 2025 год им также удавалось посещать занятия в украинской школе удаленно с помощью телефона, который мать прятала под бабушкиным кресло-туалетом — при этом домашнюю работу они, отослав учителю фотографии, сжигали.
Один из учителей рассказал о родителях пятиклассника, которые боялись, что он выдаст факт своих украинских занятий онлайн, если заговорит по-украински или скажет что-нибудь против оккупации, поэтому они только дважды за полгода разрешили ему поиграть на детской площадке и запрещали разговаривать с другими детьми.
Школьники использовали VPN-сервисы, скрывали свои имена онлайн и посещали уроки дистанционно, прячась в собственных домах, опасаясь, что об этом узнают. Одна из украинских учительниц рассказала, что некоторые дети находились во время онлайн-уроков в кладовках, чтобы соседи не могли их услышать.
Российские блокировки мессенджеров, VPN-сервисов и доступа в интернет еще больше ограничивают доступ к украинскому образованию. В 2025 году мать одного из школьников перестала выходить на связь с его украинской онлайн-школой после того, как ее работодатель потребовал, чтобы она установила на свой телефон российский мессенджер «Макс», как рассказала учительница ее сына. Мать ребенка опасалась, что власти могут использовать приложение для онлайн-слежки, чтобы получить доказательства обучения мальчика в украинской школе. «Репортеры без границ» и украинские правозащитные организации сообщают, что приложение «Макс» хранит пользовательские данные на российских серверах и может собирать данные с телефонов, на которых оно установлено.
Образовательный омбудсмен Украины сообщала, что количество учеников онлайн-школ с оккупированных территорий снизилось с 56 000 в 2024–2025 учебном году до 44 000 в 2025–2026-м.
Индоктринация и пропаганда в школах
Школы выполняют роль одного из важнейших механизмов распространения российской государственной идеологии и трансформирования того, как дети понимают свою идентичность и историю. Система образования, описанная школьниками, фокусируется на националистических и милитаристских установках, основывающихся на государственных российских нарративах.
Школьники рассказали, что от них требовали петь российский государственный гимн, декламировать патриотические стихотворения и до трех раз в неделю посещать уроки под названием «Разговоры о важном». Одна школьница рассказала, что в первом классе «мы писали письма солдатам с благодарностями за то, что они нас защищают… Смотрели видео о том, кто такие солдаты и почему они герои».
Другой школьник рассказал, что в девятом классе «они [учителя и приглашенные военнослужащие] рассказывали о [так называемой] специальной военной операции, о том, что они творят историю, что мы должны почитать их подвиги», а учащиеся, по его словам, должны были подписываться на оккупационные «пропагандистские каналы» в Telegram.
Ученики в одной из школ на оккупированной территории Луганской области поднимали российский флаг и пели гимн на каждой школьной линейке, рассказала ее бывшая учащаяся. Эта практика продолжается годами. Российское Министерство просвещения сделало линейки с поднятием флага обязательными на оккупированных территориях в 2024 году. Школьные мероприятия, связанные с государственными праздниками, «вращались вокруг пропаганды» с упором на то, что школьники должны гордиться быть россиянами и «любить нашу Родину», рассказала она. В ее школе были специальные уроки, посвященные российской государственной идеологии и милитаристским нарративам.
Бывшая школьница, уехавшая из оккупированного Мариуполя в ноябре 2025 года, рассказала, что ее девятилетний брат и семилетняя сестра ходят в контролируемую российскими властями школу, где учителя рассказывают им, что «Мариуполь — это русский город, они живут в России». Она описала часто проводящиеся в школе мероприятия патриотической направленности, на которых ее брат и сестра должны носить квази-военную форму, маршировать, петь русские патриотические песни, а также делать открытки и рисовать рисунки для российских солдат. По ее словам, пропаганда настолько вездесуща, что когда ее маленькую сестру попросили на уроке рисования нарисовать свою семью, она изобразила на заднем плане российский флаг.
Военно-патриотическое воспитание и молодежные организации
Обязательный для подростков еженедельный урок «Основы безопасности и защиты Родины» сочетает в себе элементы начальной военной подготовки с прославлением войны России против Украины, как рассказала бывшая школьница.
Школы также используются как площадки для мероприятий и молодежных инициатив, преследующих цели воспитания лояльности Кремлю и готовности к военной службе. Школьные администрации стараются заставить учеников вступать в российские организации, такие как «Юнармия» и «Движение Первых» (реплика советской патриотической пионерской организации), и представляют участие в них как необходимое условие успешного окончания школы. Эти организации проводят в школах свои собрания и мероприятия, посвященные упражнениям по военной подготовке.
Ученики одиннадцатого класса одной из школ в Луганской области были обязаны явиться на мероприятие «Юнармии», где их снимал видеооператор. Одна из школьниц сказала, что это было так «мерзко» и унизительно, что у нее на слезы навернулись на глаза, однако в репортаже местного телевидения реакции школьников описывались как «патриотический подъем и переполняющая душу любовь к Родине». Еще несколько школьников подтвердили, что учителя или инструкторы из молодежных организаций снимали их на видео, не спрашивая согласия, и затем размещали такие видео в интернете.
Семейная пара из Запорожской области рассказала, что в 2024 году администрация школы заставила их записать дочь и сына в «Орлята России» и «Юг молодой» соответственно — действующие под эгидой государства молодежные организации, проводящие свои мероприятия в их школах после уроков. Инструкторы «делали отметки о посещаемости и фотографии [школьников], и отправляли [личную] информацию в оккупационную полицию по делам несовершеннолетних, которая выясняла причины отсутствия», рассказал их сын.
Как рассказала «Украинская сеть за права детей», по словам детей из Херсонской области их школы принуждали тех, кто отказывался петь российский государственный гимн, посещать занятия молодежных организаций Центр «Воин» и «Юнармия». А сотруднику Save Ukraine дети, эвакуированные в 2024–2025 годах из Бердянска, Мелитополя и Крыма, рассказывали, что в контролируемых Россией школах им говорили, что участие в работе молодежных организаций важно для успешного окончания школы.
Как орган ООН по защите прав человека (УВКПЧ), так и украинская неправительственная организация «Альменда», занимающаяся правами детей в оккупации, описывали массовое принудительное вступление школьников в молодежные организации, которые готовят детей к государственной службе и службе в вооруженных силах России. Команды школьников с оккупированных территорий Украины принимали участие в «Зарнице 2.0» — соревновательной военно-тактической игре для детей от семи лет, проводимой молодежными организациями «Движение Первых» и «Юнармия».
Военная подготовка и лагеря
Российские власти расширили программы патриотического воспитания в школах за счет принудительных выездов школьников в летние лагеря и их участия в учебных программах, в рамках которых они проходят военную подготовку и подвергаются обработке, нормализующей участие в вооруженном конфликте. Об этом подробно писали организации «Альменда», Save Ukraine и Yale Humanitarian Observatory. Региональный центр прав человека рассказал о продолжающей расширяться сети учреждений в разных регионах России и на оккупированных территориях, в программах которых патриотическая пропаганда сочетается со знакомством с оружием, тактическими упражнениями и обучением управлению дронами. В докладе, опубликованном в марте 2025 года, УВКПЧ указывало, что Россия внедрила на оккупированных территориях систему «военно-патриотического образования».
Студентка из Луганска рассказала, что когда она была в выпускном классе в 2024 году, ее одноклассники-мальчики занимались военной подготовкой несколько раз в неделю в рамках программы «Основы безопасности и защиты Родины», включая стрельбу и обращение с оружием, на территории школы.
Дети из Запорожской области рассказали сотрудникам Save Ukraine, что с 2023 года школьная администрация принуждала мальчиков в возрасте от 15 до 17 лет участвовать в недельных учебных программах, где их учили обращаться с автоматическим оружием и дронами.
В выпускной год ученицы из Херсонской области администрация потребовала от учеников записаться в «летний лагерь, как мы думали», рассказала она. «Мы думали про море, про каникулы». В июле 2024 года она с двумя братьями, одному из которых было 16, а другому 17 лет, поехали в Центр «Воин-Авангард» в Геническе. Сотрудники центра выдали школьникам курсантскую форму, разделили мальчиков и девочек и отвезли детей в Волгоград — примерно за тысячу километров от Геническа. «Мы ехали два дня на автобусах, без остановок, а потом на поезде». В волгоградском центре она увидела сотни мальчиков и девочек с оккупированных территорий Украины и из России.
Она описала строгий распорядок и программу подготовки, похожую на военную. Каждый день дети пели «гимн Центра “Воин” и российский гимн». Подготовка включала в себя оказание первой медицинской помощи, тактику, управление дронами, саперное дело, радиосвязь и обустройство окопов. Она рассказала, что на одном из занятий школьники «надевали большие костюмы [химзащиты] и противогазы, а они засекали, сколько времени у нас это занимает; нас снимали фотографы».
Школьники учились разбирать и держать автоматы — и «бить [врага] прикладом, если кончатся патроны». Инструктор «бросал настоящую гранату и давал нам две секунды на то, чтобы упасть лицом вниз». В «самый трудный день» инструкторы занимались с детьми на улице без завтрака и обеда и «учили нас правильно двигаться с автоматами… а если мы что-то неправильно делали, стояли, пока не научимся». Девушка попала на обучение минному делу: «Учили, как правильно минировать, разминировать и… ставить растяжки», — рассказала она. В конце программы им выдали «свидетельства о прохождении военной подготовки».
Школы участвуют в организации призыва
Сотрудники Save Ukraine рассказали, что мальчиков в возрасте 16 лет и старше свозили на автобусах из школы в военкоматы, где ставили на учет с целью призыва на военную службу по достижении ими 18-летнего возраста. В колледжах «власти просто собирают документы [мальчиков] и ставят их на учет без их участия». После постановки на учет ребенок теряет возможность уехать с оккупированной территории.
Бывшие школьники и активисты гражданского общества рассказали, что мальчиков призывают на срочную службу в российскую армию — отсрочка предоставляется только продолжающим обучение в вузе. «Практически всех мальчиков в моем классе в итоге призвали» после того, как им исполнилось 18, рассказала студентка университета.
После 11-го класса студентка из Херсонской области, которой тогда было 17, поступила в колледж, созданный оккупационными властями. Ее друг был задержан военной полицией и отправлен на фронт после того, как выкрикнул «Слава Украине!» в общежитии. Еще одного друга тоже отправили на фронт — он, по ее словам, «пропал без вести». Когда ее брату должно было исполниться 18, сотрудники военкомата предупредили, что в случае неявки в военкомат за ним придут. Брат и сестра бежали на территорию, контролируемую Украиной, в мае 2025 года.
Наличие российского паспорта как условие выдачи аттестата
Требования, установленные оккупационными властями, вынуждают школьников принимать российское гражданство, чтобы иметь возможность продолжать обучение и успешно окончить школу.
Российские нормативно-правовые акты, действующие на оккупированных территориях, требуют от школ хранить копии документов, удостоверяющих личность учащихся. По достижении 14-летнего возраста дети больше не могут использовать в этом качестве свидетельство о рождении — они должны предоставить администрации паспорт. Школьники также обязаны предоставить удостоверяющий личность документ для регистрации на единый государственный экзамен или внутришкольные экзамены, необходимые для получения аттестата о среднем образовании. Возможности получить украинские паспорта у детей в оккупации, как правило, нет, и многие ученики оказываются вынуждены получать российские паспорта, чтобы получить документ о получении образования.
В 2025 году классный руководитель сообщил школьнику из Запорожской области, что он не сможет получить аттестат об основном общем образовании после 9-го класса или перейти в следующий класс без российского паспорта. По его словам, ему также указали на то, что поскольку ему уже 17 лет, он должен встать на военный учет. «Через пару недель [власти] сказали, что ему пора собираться [на военную службу], — рассказала его мать. — Я поняла, что его пошлют воевать». Семья бежала на контролируемую Украиной территорию.
Родителям, отказывающимся получать российские паспорта для своих детей, могут также грозить предусмотренные российским законодательством юридические последствия за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей и создание препятствий для реализации ребенком его прав.
Психологическое воздействие на детей
Эти подходы и практики имеют серьезнейшие последствия для психики детей, живущих под оккупацией. Психологи рассказали о широком распространении травматических расстройств, включая тревожные состояния, постоянном страхе слежки и различных нарушениях, связанных со стрессом.
Психолог, сотрудничающая с Save Ukraine, рассказала, что у большинства детей с оккупированных территорий, с которыми она работала, наблюдается «глубоко укорененная тревожность», включая страх слежки со стороны российских властей.
Психолог, сотрудничающая с «Украинской сетью за права детей», рассказала о мальчике, который был настолько «подавлен» пропагандой и запретами при оккупации, что у него начались судороги. Этот мальчик пел в школе украинский гимн в знак протеста против оккупации, и в конце концов его семья эвакуировалась из-за угроз со стороны оккупационных властей. Кроме того, дети чувствуют себя виноватыми из-за серьезных угроз и давления на родителей за то, что те позволили им получать украинское образование онлайн. По словам психолога, некоторые из них предпочли бы «пострадать или погибнуть вместо своих родителей».
Сложности с реинтеграцией
Дети, которым удается перебраться на контролируемые Украиной территории, часто сталкиваются со значительными сложностями в том, что касается восстановления и реинтеграции в образовательную систему. Основные причины этих сложностей кроются в травматическом опыте, полученном ими под оккупацией, а также недостатке необходимой помощи, травле в школах и бюрократических барьерах.
В соответствии с украинским законодательством дети, прибывающие с оккупированных территорий, получают от центральных властей «подъемную помощь» в размере 50 000 гривен (1 160 долларов США) и медицинскую помощь. Дети также имеют право на обеспечение жильем, на предоставление учебных материалов, а также на психологическую и интеграционную помощь на протяжении до 18 месяцев, но эти меры поддержки финансируются местными властями, бюджеты которых и так перегружены из-за войны.
Как рассказали украинские организации гражданского общества, дети с оккупированных территорий часто нуждаются в поддерживающем образовании, помощи в овладении украинским языком и психологической поддержке. Сотрудники этих организаций упоминали девятилетнего мальчика с требующим вмешательства нарушением речи, который никогда не посещал школу, о девочке, родители которой были убиты, после чего она четыре года не ходила в школу, и о 14-летнем мальчике, который, находясь под оккупацией, никогда не говорил по-украински. Один из сотрудников рассказал историю мальчика, которому потребовалось три месяца терапии, прежде чем он в принципе начал говорить, — после того, как его в пятилетнем возрасте разлучили с матерью и больше года держали в детском доме.
Организации гражданского общества оказывают психологическую помощь, занимаются поддерживающим образованием и помощью в получении поддержки от государства. Однако услуги, необходимые школьникам, не всегда оказываются доступными в каждый конкретный момент, а качество тех услуг, доступ к которым имеется, может быть очень разным.
Хотя некоторые украинские школы предлагают индивидуальные учебные планы для онлайн-обучения под оккупацией, а некоторые также создают индивидуальные планы очного обучения для школьников, возвращающихся на контролируемые Украиной территории, далеко не все школы к этому готовы. «Украинская сеть за права детей» помогла одному школьнику получить специальную учебную программу от инициативы по созданию инклюзивно-ресурсных центров, поддержанной ЮНЕСКО и Министерством образования Украины, а потом помогла его школе внедрить эту программу.
В то же время директор GenUkrainian, организации по оказанию помощи пострадавшим от войны детям, рассказал о ситуации, когда школа отказалась помочь женщине, попросившей о психологической поддержке и организации индивидуальных уроков для своего ребенка: «они понятия не имели, что делать». Поскольку государственного бюджета для подобных программ не предусмотрено, позицию школ относительно того, что они в состоянии сделать, невозможно предсказать. «Все зависит от школ. В большинстве случаев они помогают», — сказала образовательный омбудсмен.
Сотрудники «Альменды» также рассказали о том, что в украинских школах бывает «много» случаев травли в отношении детей, приехавших с оккупированных территорий, которые лучше владеют русским, чем украинским, и повторяют российские нарративы, которым их учили в оккупации. В одном случае учительница, не обучения, которое позволило бы ей подготовить класс к появлению нового, приехавшего с оккупированных территорий ученика, подвергла критике 12-летнего мальчика, который отказывался носить традиционную украинскую вышиванку — подарок класса. После этого он подвергся травле и оскорблениям со стороны других учеников. Иногда жертвы травли переходят в другие школы или возвращаются к онлайн-образованию.
Организации гражданского общества считают, что необходимо разработать и принять на национальном уровне руководства и учебные программы для учителей, работающих с такими детьми. Учителям также необходима психологическая поддержка в ситуациях травмы, заместительной (викарной) травмы и выгорания.
Министерство образования внесло изменения в свои нормативные документы, чтобы обеспечить признание результатов обучения под оккупацией. Министерство признает результаты обучения в средней школе для поступления в вузы. Украина также признает результаты обучения, полученные на временно оккупированных территориях, на уровнях профессионально-технического, специального предвысшего и высшего образования.
Организации гражданского общества обозначили дальнейшие шаги, которые может предпринять Министерство образования, чтобы помочь школьникам на оккупированных территориях — среди прочего, это может быть сбор статистических данных об их доступе к онлайн-образованию отдельно от данных по доступу к нему детей в других регионах. Министерство может также создать на национальном уровне действующую круглогодично программу помощи детям на оккупированных территориях для продолжения образования и поступления в вузы и нарастить усилия по информированию этих детей о возможностях получения высшего образования и упрощенном порядке поступления.
Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека считает, что Министерство образования должно принимать более энергичные меры для информирования школьников на оккупированных территориях о возможностях получения высшего образования, учитывая снижение числа абитуриентов с оккупированных территорий, поступивших в вузы, с 11 325 в 2024 году до 9 418 в 2025-м.
